Семей 57858
Профилей 1093492
Игорь Иустинович Беляев
  Информация о рождении
Дата рождения: 15 ноября 1923
Место рождения: украина николаевская николаев

Через полтора года моего рождения отца направили работать в сельские районы для реорганизации и подъема сельского хозяйства. Работал он в Алешках, в Каховке главным механиком Машинопроектоной станции. В 1932 году отец работал директором МТС в Парутино, а с 1932 по 1933 МТС с. Парутино перевели в Очаков. В Парутино я начал ходить в школу в первый класс и до седьмого класса учился в украинской школе, в которой проходила реформа украинского языка. Семья наша ничем не выделялась среди жителей, где работали родители. В тяжелый голодный 1933 год мы питались в столовой, организованной на предприятии для всех работников и их семей. Помню такой случай. В первое время после переезда с Парутино в Очаков мы жили на территории МТС, и к нам зашел человек, стал просить милостыню, что-нибудь поесть. Я спросил его, почему он не идет в столовую. А он ответил, что не имеет карточки. Тогда я спросил его фамилию, пошел в бухгалтерию и сказал работнице, что папа просил выдать карточку в столовую указанному человеку. Я отдал карточку, и человек пошел обедать в нашу столовую. А через несколько дней он уже работал в МТС. Случай о моем вмешательстве до отца не дошел, и для меня все обошлось благополучно. За мои детские годы отец меня наказывал всего несколько раз. Физически, ремнем один-два раза, и несколько раз морально, объявлял бойкот, что было гораздо тяжелее. На наши вопросы, почему мы не покупаем игрушки, патефон, велосипед – отец отвечал, что мы не можем приобретать вещи, которые недоступны большинстве массе населения. В летнее время отец часто брал меня в поездки по колхозам, которые обслуживала МТС. Ездили на машине ГАЗ, которой сам отец и управлял, часто позволяя и мне садиться за руль, обучая вождению. Он спрашивал меня: «Лучше ли это, чем езда на велосипеде?», на что я искренне отвечал: «Никакого сравнения!». Часто по приезду домой, отец сажал в машину детвору, выезжал в степь, где мне доверял вождение машины, чем я очень гордился. Все дети просто визжали от восторга.
30 июля 1937 года ночью к нам пришли вооруженные люди, сделали обыск, все перевернули вверх дном, арестовали отца. Через несколько дней нас попросили освободить квартиру. Распродав вещи, мы выехали в Николаев. При моей попытке поступить в ФЗУ электромортреста (ЭМТ) меня просто вытолкали за дверь, т.к. на мне было «клеймо» - «сын врага народа».
Я первый в семье узнал о результатах судебного процесса, который проходил в Скадовске над моим отцом и еще тремя подсудимыми. Купив в киоске областную газету «Черноморская правда» и раскрыв её, я прочитал: «ПРИГОВОР ... судебная коллегия приговорила к высшей мере наказания – расстрелу: Кисельгофа, Даненбурга, БЕЛЯЕВА, Сергеева. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит». Только через два дня приехала мама, которая присутствовала на суде и сказала, что ещё не все потеряно, подали прошение о помиловании и теперь надо ждать. Ждали два месяца. Кисельгофа и Даненбурга расстреляли, а Беляев и Сергеев получили 10 лет заполярных лагерей в Норильске.
После освобождения г. Николаева полевой военкомат направил меня в 233 запасной стрелковый полк, а оттуда я был зачислен в 266 стрелковый полк 93 стрелковой дивизии в саперный взвод, где стал минером. Принимал участие в боевых действиях совместно с партизанами Югославии в освобождении городов и столицы Югославии, а также Венгрии. В январе 1945 наш стрелковый батальон 266 стрелкового полка, где я был уже пулеметчиком первым номером ручного пулемета в районе Тата Баня-Банхида, попал в окружении, с которого пришлось выходить с боями. Я уже вместе с ручным пулеметом, но уже без единого патрона вышел с леса и на участке между лесом и деревней обнаружил раненого лейтенанта командира взвода связи полка. Он был ранен в ноги и не мог передвигаться, пришлось взвалить его на себя, бросив вещмешок и шинель, и ползком двигаться к деревне. На краю деревни я подполз к орудийному расчету и попросил забрать раненого. Орудийный расчет собирался оставить огневую позицию, поэтому ждали машину-тягача. Я хотел их покинуть, но они сказали, чтобы я остался, т.к. у них некому сидеть с раненым. Вскоре приехал тягач «студебеккер». Подцепили пушку, подняли в кузов раненого и снялись с огневой позиции. Приехали в город Бигке, отцепили орудие в сквере, и я с шофером и раненым лейтенантом поехали искать госпиталь. Госпиталь нашли танковой бригады, где раненого отказались брать, посоветовав искать госпиталь 93 дивизии. Пришлось шоферу брать в руки автомат, после чего военврач распорядилась санитарам взять носилки и доставить раненого в госпиталь. На прощание лейтенант подарил мне пистолет, сказав, что все равно его отберут. О дальнейшей его судьбе ничего не знаю.
  © 2002-2017|service.familyface.com@gmail.com