Семей 58000
Профилей 1093839
Василий Тимофеевич Мериков
  Информация о рождении
Дата рождения: 8 января 1924
Место рождения: украина Братский р-н., село Надеждовка

Из книги О.Патриной "Расскажу о своем дедушке" (Полная версия в фотоальбоме в текстовом файле)
Дедуля, а что ты помнишь о голоде 1933 года?
В 1933 году мне исполнилось 9 лет. Я помню, была сильная засуха, уже в мае трава выгорела. Был сильный неурожай. В нашем колхозе «Коммунар» уродила только соя, которая многих спасла от смерти. Хотя сколько ее не вари, она не разваривается, но все равно и суп из нее варили и пекли лепешки. Колхоз оказывал помощь голодающим, но она была недостаточной, и люди от голода пухли и даже умирали.
В школе учеников кормили обедами, это была большая поддержка. Хотя мы придумывали разные названия, баланда, латура, кандер, но все равно ели с удовольствием, даже просили добавки. Весной, мы детвора, перешли на подножный корм. Чего мы только не ели: укроп, щавель, лебеду, заячье ухо, цвет акации и многое другое. И выжили. Урожай 1934 года был хороший, и когда жито достигло вековой спелости, колхоз разрешил срезать колоски. Я в жизни не ел таких вкусных лепешек, которые напекла мать из молодого жита, укропа и яйца для связки. Когда хлеба созрели, первый намолот был смолот на муку и выдан колхозникам. Жизнь стала налаживаться. Вот все, что я помню в масштабах своего возраста.
Уже дали свет, но мы не включаем, слушаем деда. Оказывается, это так интересно и все продолжаем задавать вопросы.
Дедуля, где тебя застала война?
В 1940 году я закончил 7-кл Надеждовской неполной средней школы и поехал в Николаев, где жил в поселке Соляные у тети Фроси. Вместе с ее сыном Мишей поступили в 6-ю школу фабрично-заводского обучения. 1 июня 1941 года мы закончили учебу. Миша получил аттестат токаря 4-го разряда и был направлен на работу на завод в Херсон. Я получил аттестат слесаря-инструментальщика 4-го разряда и направлен был на Николаевский чугунолитейный завод. Только начали самостоятельно работать, — началась война.
22 июня 1941 года в воскресенье фашистская Германия вероломно напала на Советский Союз.
В понедельник на заводе состотоялся митинг, рабочие высказали много угроз в адрес врага, обещали быстро с ним расправится, но мечты рабочих не сбылись. Прошло немного времени, старые рабочие с оборудованием завода уехали вглубь страны, оставшиеся рыли окопы, по ночам дежурили, следили за соблюдением светомаскировки, вылавливали шпионов и диверсантов, гасили зажигательные бомбы. Вернулся с Херсона Миша, мы приобрели себе винтовки, их много теряли отходившие войска, и дежурили с оружием.
16 августа 1941 года со стороны Варваровки начался артобстрел Киевского шоссе, по которому двигались наши войска.
Наша авиация низко прошла в сторону села Червоное, ныне Матвеевка, фронт приближался. В этот же день, на курган, который за соляными, недалеко от города, поднялись немецкие мотоциклисты, затем на курган поднялось немецкое командование и в бинокль стало рассматривать Николаев. Мы с Мишей начали стрелять по немцам из своих винтовок, но они на выстрелы не реагировали, было слишком большое расстояние. Затем мотоциклисты по Киевскому шоссе пошли через ингульский мост в город. По ним не было сделано ни одного выстрела, город Николаев был сдан без боя.
Деда, а как жили на Украине во время фашистской оккупации?
Когда немцы захватили Николаев, я и Миша пешком пошли в Надеждовку, это более 100 км. В Еланце нас остановил немец, вытряхнул наши сумки, забрал, что ему понравилось, и отпустил.
Это было первое знакомство с оккупантами. В Надеждовке мы немного подкрепились, отдохнули, и Миша ушел в Николаев, а я остался дома.
В Надеждовке был немецкий комендант и полиция, все они разместились в школе, дети при оккупантах не учились. Колхозы немцы не распускали, заставляли людей работать, все что выращивалось и выкармливалось, немцы забирали себе.
Однажды я с ребятами, верхом на конях, ехали в поле. Комендант на пролетке нас догнал и побил плеткой, так, для профилактики.
Ночью запрещалось выходить на улицу, был комендантский час, но молодежь села немецким порядкам не подчинялась. Мы тайком собирались в чьей-либо хате, делились последними новостями, устраивали молодежные игры, пели песни. В полночь, когда расходились по домам, у моего дома, где была развилка улиц, во все горло споем несколько песен, чтобы немцы знали, что село живет по своим законам.
Прошло немного времени, и моего брата Петра и сестер Любу и Машу угнали в Германию на работы. Меня, моего друга Мерикова Леонида Григоровича угнали в каменный карьер на Южный Буг в селе Александровка Вознесенского района.
Мы кувалдами били гранит, грузили на баржи и вагоны, били шурфы для подрыва гранита.
Если во время работы получал травму, русский доктор давал освобождение от работы и справку с немецкой печатью. На время освобождения, по разрешению немца, можно было сходить домой.
Я разработал способ, как делать травмы. Это делалось так: на ночь прикладываешь смесь чеснока и соли к предполагаемому месту травмы. Утром, на этом месте, тело покрывалось волдырями. Больно, но ты работаешь и ждешь, когда они полопаются и подсохнут. Тогда показываешь немцу, что попал под вагонетку и получил травму. Он направляет к доктору, который освобождает от работы, выписывает справку с немецкой печатью.
Мне надоело себя калечить, и я разработал способ, как подделывать немецкую печать. Это делалось так: химическим карандашом я поднимал печать, на влажной бумаге делал оттиск, он получался с обратным текстом, затем опять поднимал и делал оттиск уже настоящей немецкой печати. Теперь можно было выписывать освобождение от работы самому, и смело предъявлять полицаям при задержании. Свой способ я распространил среди каторжников, и вскоре в карьере некому было работать, все разбежались по домам. Тогда немцы по селам начали нас вылавливать и посадили в вознесенскую тюрьму. В тюрьме в маленькой камере нас было так много, что мы спали по очереди. На нас было столько вшей, что мы утром, веником обметывали друг друга и собирали совком целое ведро вшей.
Нас совсем не кормили, а на работу гоняли. Через месяц, нас конвоем оправили в карьер, чтобы мы продолжали работать. Но мы в карьере проработали недолго, опять сбежали и скрывались по дома.
Когда приближался фронт, дома прятаться стало опасно, немцы могли появиться в любой месте, и действия их непредсказуемы, они как саранча, на своем пути все уничтожали.
Когда мы с Леней бежали с карьера, то видели в одном селе во дворе, где жил полицай, двуколку и коня, решили их украсть. Ночью тихонько подошли, запрягли и уехали. Дома двуколку разобрали, коня спрятали. Когда убедились, что никто в Надеждовке пропажу (никто) не ищет, собрали двуколку, запрягли коня, набрали побольше продуктов и поехали скрываться от немцев по полям. Не спеша, мы ездили по безлюдным полям, ночевали в колхозных скирдах, а люди, которые тоже скрывались от немцев в скирдах, от нас бежали, думали, что облава. Так мы доехали до Вознесенска, затем вернулись домой.
Фронт приближался, немцы отступали беспорядочно и могли появиться там, где их не ждали. Стало совсем опасно, и мы скрывались, кто, где мог. Леню замуровали в двойной простенке на печке. Я в сарае выкопал яму, перекрыл ее и сидел в яме. Сверху отец привязал козу, она была обстриженная, худая и голодная. Немцы коз не любили и не ели. Немец заходит в сарай, а коза на него бе-бе он выругается «ух холера» и уходит, а я все слышу. Это было опасно, но другого выхода не было.
16 марта 1944 года я услышан шум моторов, во двор заехало много машин, подвод и людей. Отец подходит и говорит: «Вылезай, пришли наши». Во время оккупации фашистской Германии у каждого сложилась своя судьба, всего не опишешь, было и трудно и страшно.
Часы пробили полночь, на сегодня хватит, если Вам интересно, продолжим в следующий раз. Но вот "беда", перестали в Николаеве выключать свет, а нам так хочется узнать, что было дальше. Мы сами выключаем свет и говорим: «дедушка, рассказывай дальше!» И он соглашается.
  © 2002-2017|service.familyface.com@gmail.com