Семей 58935
Профилей 1096403
Анатолий Данилович Лещинский
  Информация о рождении
Дата рождения: 17 июля 1920
Место рождения: украина одесская березовка
  Информация о смерти
Дата смерти: 1 апреля 1974

Таис Лещинская
ПАПИНЫ ВИШНИ

Посадил две вишни мой отец в саду
Для меня и брата. Деревца растут.
Белый цвет ласкает нежно взор весной,
Пеленая ветви яркой бахромой.

Нам на счастье вишни папа загадал,
Сам-то он немало лиха испытал.
Бил фашистов лютых с думою о том,
Чтобы злые беды обошли наш дом.

Из руин подняться помогал стране,
Потрудился вдоволь он на целине…
Как и всем, хотелось моему отцу,
Чтобы счастье жизни подошло к крыльцу.

Но когда пришло к нам счастье наконец,
Первого апреля умер мой отец…
В эту смерть не верит сердце до сих пор,
Посылая жизни горестный укор.

Пятьдесят три года только прожил он
И войны недугом всё-таки сражён…
Зацветают вишни в папином саду,
И весной внучата вновь к нему идут.

Пусть салют Победы прозвучит опять,
Чтоб ему покойно было там лежать.
Всё ему о жизни нашей расскажу
И глухого стона в сердце не сдержу…

1990 г.Николаев
Военная биография папы разнообразна и насыщена. После морской пехоты, он был и артиллеристом, и танкистом, а большую часть войны – разведчиком, командиром отделения. Воевал
он на 2-ом Украинском фронте, которым командовал маршал Конев. Когда, после Победы, началась демобилизация, часть, в которой служил папа, в числе других была отправлена ещё и на Халхингол, в Маньчжурию, и приведена в боевую готовность. Он рассказывал о сопках, где размещались целые подземные склады или убежища, или боевые единицы. Так что война для него завершилась где-то в конце 1946 года. Когда он пришёл на родное подворье в Березовке, первой его встретила и узнала любимая собачка Белка, радостным визжанием известившая об этом всех домашних.
Видимо сразу после морской пехоты, папа попал в артиллеристы куда-то на север (может быть Карельский фронт). Помню, он говорил о сильнейших 40-градусных морозах. Там им выдавали специальное обмундирование для севера: полушубки, шапки, битые валенки и пр. А у папы был 45-46-ой размер обуви, высокий рост и ему одному из всех не выдали спец.обмундирование. Он оставался в фуфайке, кирзовых сапогах и даже в обычной шапке-ушанке. Очень перемерзал. Но это продолжалось недолго, т.к. вскоре проходила какая-то высокая инспекторская проверка и были назначены стрельбы. Каждый по очереди должен был произвести учебный выстрел по цели. Командир сказал папе: «Ничего, Лещинский, ты будешь в укрытии, а когда подойдёт очередь – выскочишь, быстро стрельнёшь, и – назад». Папа рассказывал как от холода деревенели пальцы даже у нормально экипированных солдат, не говоря уже о нём. Когда подошла его очередь он сделал так, как сказал командир. Однако, его выстрел оказался особо точным, и он должен был стать в шеренгу из нескольких особо отличившихся артиллеристов. Когда высокий чин из проверяющих увидел его в неподходящем обмундировании рядом с остальными нормально экипированными солдатами, он побагровел и, не принимая объяснений, велел через 10 минут одеть солдата. Не успели пройти эти 10 минут, как папа был полностью экипирован интендантской службой части. Откуда что взялось!
А однажды, после небольшого осколочного ранения, он, под вечер, возвращался из госпиталя в свою часть (не хотел ждать до утра). Шёл он лесом, на лыжах, с автоматом. Идёт и чувствует, что кто-то за ним следит. Резко оглянулся – никого. Идёт дальше и снова – то же ощущение, будто кто-то «сверлит» затылок. Оглядывается – никого. Так продолжалось какое-то время. Потом он резко повернулся и дал очередь из автомата наугад… И вдруг видит – на снегу окровавленное тельце зверька-ласки. Это она по деревьям кралась за ним, чтобы напасть. Такие случаи там бывали.
На войне часто переформировывались части, особенно после кровопролитных сражений. И вот, уже после того, как он стал танкистом (водитель танка), проходил подбор для разведотделений и папу, с его согласия, отобрали в разведку. Вскоре он стал командиром отделения разведчиков. Приходилось, выполняя очень сложные задания, часами сидеть в укрытии, не шевелясь: и с трубочкой для дыхания сидеть под водой, и в трясинной тине «купаться», и проводить разведку боем. Много чего приходилось испытывать, и что интересно – никакая хворь не брала. Однако, всё же, переболел он во время войны «желтухой», как говорится – на ногах. Не до лечения было, понятно. Видимо это и явилось в дальнейшем причиной язвенной болезни желудка, от которой не было избавления. Молодой, генно-крепкий организм переносил тогда всё, но последствия в будущем оказались роковыми. А тогда… Папа рассказывал как, бывало по несколько раз, приходилось брать «языка» по одному и тому же заданию: то подстрелят его свои же снайперы, то сам, если ранен, не дотянет до наших позиций. А берегли «языка», по дороге к своим окопам, больше, чем собственную жизнь. От него часто зависел исход сражения.
Однажды, перед очередным сражением, папу вызвали к командиру части. Он получил приказ – на рассвете проводить к нашему берегу какой-то небольшой реки (на другом берегу были немецкие позиции) командиров подразделений для очередного обозрения будущего поля сражения. Не помню сколько было человек. Приказ, как считал папа, был, мягко говоря, неразумным. Одновременно всех командиров подразделений выводить, практически на огневую позицию, было наверное нельзя. Время для обозрения тоже было выбрано неудачно и папа об этом сказал, но… приказы не обсуждают.
Стояла звенящая предрассветная тишина, в которой прослушивалось всё. Нельзя было шуметь, курить, а некоторые из командиров вели себя шумно, один из них закурил, несмотря на папины предупреждения. И в это время раздался специфический свист летящей мины, пущенной с той стороны. Все по инерции упали ниц, папа же успел только согнуться. Накрыло всех в большей или меньшей степени, папу хлестануло осколками по ногам (к счастью, кости не были задеты). Больше мин не было, да и та видимо была пущена наугад, но оказалась весьма меткой. Послышались стоны, крики, мат… У одного вывалились кишки и он просил добить его. Папа, как мог, подползал к каждому. Были живые, которые нуждались в помощи. Тогда папа, собрав личное оружие (чтобы кто-то не смог застрелиться), потуже перевязал бечёвкой, которая всегда имелась у каждого бойца, обе свои ноги и, по колено в воде, окопами, добрался до вологодских позиций. Там он рассказал о происшедшем и помощь раненым была оказана. На правой ноге у папы был вырван кусок мякоти, а на левой руке даже в глубокое послевоенное время легко прощупывался минный осколочек, вросший в ткани тела.
После этого папа попал в госпиталь, где его должны были прооперировать и после чего у него одна нога была бы чуть короче другой, как сказал военврач: «Ничего, будешь прыгать, как воробышек». И опять, на папино счастье, приехал в госпиталь какой-то известный профессор. При осмотре, он отменил операцию и вылечил папину ногу, после заживления раны, спец. гимнастикой.
Однажды, было приказано всех тяжёлых, лежачих вывезти. Началась погрузка в эшелон. В суматохе, папу забыли отправить. А эшелон этот в пути полностью разбомбили фашисты. Никто не уцелел.
  © 2002-2017|service.familyface.com@gmail.com