Семей 58568
Профилей 1095367
Мария Ивановна Стрекалова (Бордунос)
  Информация о рождении
Дата рождения: 1 мая 1926
Место рождения: украина николаевская Братский р-н, село Веселый Раздол

За плечами долгая дорога жизни. Но твердо знает Мария Ивановна, что её жизненный путь определил труд. Порой жестокий, изнурительный, но, в конце концов, принесший ей радость жизни.
Вспоминается босоногое детство. В селе Весёлый Раздол Братского района на Николаевщине это было.
Семья жила бедно, но дружно. Мать с отцом работали в колхозе от зари до вечера, а мы, дети, нас в семье четверо было, помогали, как могли, учились да гоняли по селу. Первая беда навалилась в 1938 году. Пришли какие-то люди в дом и забрали отца. Сказали потом, будто он троцкистом был и против Советов выступал. Так мы его больше и не видели. И какой из него враг народа был, в нашей деревне никто не знал, да никто никого и не спрашивал, а только сторониться нас стали.
Мать посадила нас, детей, рядком на лавке и сказала: «Мы теперь семья врага народа, так что рты держать на замке, а то всех нас на Соловки вышлют. А жить будем и работать так, чтобы все в селе поняли, что мы никакие не враги».
Вот так и закончилось детство. В 12 лет мне пришлось оставить школу и идти в поле работать.
А вот встаёт в памяти моей другая картина. Ливень с градом хлещет за окном. Я радуюсь, может, завтра можно будет отдохнуть от работы. Но утро выдалось теплое, солнечное. Мать разбудила меня ранехонько и на базар в райцентр отправила, а сама на работу заспешила. Нужно было срочно накрыть соломой крышу на конюшне.
Потащила я торбу на базар - продать кое-что. Ведь семью-то кормить надо. Продала все, как мать наказывала, и уже домой собралась. Как вдруг вижу, люди бегут куда-то, и я побежала.
А там, на площади, на столбе, большой репродуктор висит. И голос по нему говорит, что вчера, 22 июня 1941 года, гитлеровские войска вероломно напали на нашу страну. Началась война.
Не помня себя, прибежала в село. А там всё как прежде. Ник-то ещё не знал ничего.
Побежала к конюшне, где мать солому вязала, да как заору: «Мама! Иди скорей сюда!». Мать сердито на меня посмотрела, но подошла. А я ей говорю про то, что в центре услышала. Она мне подзатыльников надавала, чтоб зря чего языком не болтала, и отравила в хату. Так молча, со слезами, что комом сдавили горло, я и ушла. Обидно было, ни за что мать наказала.
А только часа в четыре приехал в село какой-то человек и привез бумагу председателю. Собрал тот срочно всех селян и объявил то, о чем я матери ещё утром сказала...
Шёл 1942 год. Мне едва исполнилось шестнадцать.
Наконец двери вагона распахнулись, и нам приказали выгружаться. Мы увидели серое небо, моросящий дождь и надписи на другом, непонятном языке. Это была Германия.
Нас отобрали человек пятнадцать, все молодые девушки, и отправили, как объявил немец на ломаном русском языке, в город Десоса «арбайтен».
И началась работа. Как выглядел город, в котором мне пришлось провести целый год, я не знала. Ничего не видела, кроме помещения, где была свалена кучами разная трава, стоял удушающий запах, и клубилась пыль, которая попадала в нос, рот, глаза, забивала дыхание, да барака, куда мы приходили на ночь и валились без сил от усталости и дурмана, которым приходилось дышать днем. Мы перебирали, очищали от мусора и стеблей траву и набивали ею мешки, которые потом куда-то увозили. Работали в респираторах, но они мало помогали, а руки были изодраны в кровь.
Как-то в один из весенних дней пришел хозяин и сказал мне, что отправляет меня в город Адерштадт.
— Будешь помогать по хозяйству и делать, что прикажут.
Так началась моя жизнь в семье Вальтера Зингера. Здесь было получше. Меня не обижали, кормили, одевали, а я выполняла работу по хозяйству: за скотиной ходила, в поле работала. Тоже от рассвета до заката, но я к работе привычная, и хозяева мною были довольны. Только по вечерам тосковала по родным местам, близким, которые остались далеко-далеко, и неведомо какая доля постигла их в лихой час войны.
После Победы при первой же возможности возвратилась в родное село. Мне было восемнадцать лет. Мечтала встретить сельского парня, влюбиться без памяти и пойти за ним на край света.
Но встреча на Родине была замешана на печали. Старший брат погиб на фронте, сестренка умерла. Осталось нас у матери двое. А мать постарела, седина в волосах, и глаза грусть заволокла.
Ко мне в селе относились, как к прокаженной. Ну что людям сказать? Как доказывать? Мы и раньше в изгоях жили, а теперь, после Германии, когда в каждой бумажке указывалось, что была, находилась, работала на немцев...
Никто не смотрел в мою сторону, вслед плевали. А жить-то нужно... И опять я стала работать, работать, работать. В этом я была безотказной. Нужно в поле — в поле, на ферму — на ферму.
И все-таки нашла я свою половинку, вернее, он меня нашёл. Встретил как-то меня паренек, когда с поля шла, и сказал: «Ты мне, Мария, нравишься, давай вместе будем». А я пуганая была, убежала, ничего не ответив. «Зачем, — думаю, — я ему такая?». А он снова меня подкараулил. Так бегала-бегала, пока не поняла, что он — судьба моя. Так и согласилась. Без всяких свиданий, ухаживаний, без свадьбы. Записались в сельсовете (1947г.), да и стали вместе жить да работать. В те годы самая трудная работа была на ферме. В три часа ночи встаешь и бежишь к коровам ни свет ни заря. Кормушки надо вычистить, навоз убрать, притащить огромные бидоны, накормить, напоить, подоить коровушек и сдать молоко. Потом перерыв небольшой. Домой птицей летишь: сварить, прибрать, на огороде поработать, свою скотину обойти. К обеду — на ферму, потом опять — домой, к пяти вечера опять на ферму: кормить, чистить, доить, молоко сдавать, бидоны мыть. Так и крутится колесо. День за днем, год за годом. Слава Богу, муж хороший у меня был. То по дому, то по ферме поможет. Видел, что мне дохнуть некогда, да и сам сложа руки не сидел. Наш хлопец, сельский, понимал, что такое труд. ...Вот уж скоро и дорога кончится. Заря за окном занимается. А я так и не сомкнула глаз, всё в ночном вагонном окне, как кинолента, крутится моя жизнь.
В начале шестидесятых легче на ферме работать стало. Появилась механизация. Может, она в сравнении с нынешними достижениями техники и не сильная была, но мы радовались. Корма не нужно стало ведрами таскать, воду подавать стали. И так получилось, что мои коровы больше других молока давали. Любили они меня, что ли? Может, понимали лучше, чем люди... Только в 1960 году послали меня на Выставку достижений народного хозяйства в Киев. Про свой опыт рассказать и самой чему поучиться. Своих коров поручила мужу, а сама поехала. Ехала и слезы радости глотала. Впервые из родного села не с тяжестью в душе выезжала. Так, не просто и не сразу, но заслужила я за труд уважение односельчан. А потом и почет пришёл.

Н.Б. Колтыго, ответственный секретарь городского совета ветеранов.
Историко-художественный альманах «Великая Отечественная война глазами очевидцев». Выпуск 4. След войны – Николаев: Атолл, 2003. – 304с.
  © 2002-2017|service.familyface.com@gmail.com